8 (495) 765-01-35
Обратный звонок Контакты
Корзина0 товаров
на сумму 0 р.
En / Ru

В. Нэдлер. ДПДГ: ускоренное лечение панических расстройств

upl_1503950679_206277.jpg

Как мы уже писали, одной из составных частей в Wingwave-коучинге, является техника ДПДГ (Десенсибилизация и переработка движением глаз). Статья посвящена применению техники ДПДГ при лечении панических расстройств. В качестве примера использования этой техники приводится подробное описание одного из недавних случаев из практики автора, в котором отмечалось прекращение панических приступов и значительное снижение тревожности у пациента после двух сеансов психотерапии. Как известно, при использовании ДПДГ происходит осознание связи между ситуациями переживания утраты, разлуки, гнева или горя и предшествовавшими травматическими событиями. 


Введение 

Техника ДПДГ была разработана Фрэнсин Шапиро в конце 80-х годов после того, как она открыла, что быстрые движения глаз из стороны в сторону на протяжении того короткого времени, пока мы концентрируем свое внимание на травматическом происшествии, приводят к очень значительному снижению болезненного аффекта и к изменениям в наших негативных представлениях о происходивших травматических событиях.

Первоначально техника предназначалась для лечения посттравматического синдрома. Через некоторое время эта техника была приспособлен для лечения таких расстройств как фобии, пагубные привычки, навязчивые идеи, расстройства личности и патологические формы переживания горя.

Техника ДПДГ, предназначенная для избавления от эмоциональной травмы, может помочь и при панических расстройствах, в основе которых находятся травматические переживания, вызывающие панические состояния. 

Ф. Шапиро предполагает, что информация, запечатляющаяся при переживаниях, организуется на неврологическом уровне в своего рода «сети» — достаточно сложные структуры, в закодированном виде хранящие познавательную, чувственную и аффективную информацию. Предполагается, что в процессе жизни новая информация и опыт естественно связываются с уже существующими нейросетями. Когда случается травма, она всесторонне перерабатывается врожденными, самоуправляемыми системами, имеющими неврологическую основу, пока не происходит соединение с адаптивной информацией (приобретенной ранее или новой) и последующая интеграция. Этот естественный процесс исцеления аналогичен тому, что в психодинамических концепциях именуется «тенденцией к завершению» и «навязчивое действие», а также близок идеям гештальт-терапии о «структурной целстности». Однако информация с избыточным отрицательным эмоциональным зарядом во время травмы может переполнять существующую в организме систему переработки информации и изолироваться в особом состоянии, в котором отсутствует взаимодействие с другими сетями и со вновь возникающим опытом. Хотя травматическая информация в таком состоянии изолирована, она, тем не менее, продолжает оказывать влияние на поведение и эмоциональное состояние как особый раздражитель, вызывающий активацию нервных сетей и повторное переживание отрицательных состояний, создавая в поведении тенденцию совершения действий под влиянием этих отрицательных эмоциональных состояний.

Повторяющиеся при ДПДГ движения глаз, вызываемые мануально, стимулируют эту естественную систему обработки до тех пор, пока проявляются те или иные аспекты болезненного и неассимилированного материала и пока барьеры, удерживающие этот материал в изоляции, не будут частично или полностью преодолены (можно предполагать, что это связано с синаптическими потенциалами, которые отражают интенсивность аффекта), результатом чего и является движение к интеграции с обретением адаптивных форм поведения.

Изучение ДПДГ с использованием статистического анализа данных электроэнцефалографии позволяет предположить, что психопатологические состояния можно разделить на типы по степени подавления и асинхронизации функционирования полушарий мозга, и что стимуляция обоих полушарий движениями глаз или иным раздражителем может вызывать восстановление синхронизации работы полушарий и возвращение к естественному функционированию коры головного мозга, подавленному и нарушенному случившейся травмой (Nicosia, 1994).

Продолжение стимуляции в процессе ДПДГ приводит к интегрированию информации в ускоренном темпе.

Клинический случай: 

Пациентка: Сара, около 20 лет, была направлена на психотерапию с диагнозомом «синдром панического расстройства». Сара отказывалась от лечения снимающими тревожность препаратами, так как их применение вызывало у нее состояние общей заторможенности. Она сообщила, что несколькими месяцами ранее у нее наблюдался неожиданный «приступ» в парикмахерской, во время которого она испытала головокружение, дрожь, затрудненность дыхания, а также боли в животе и пациентка была охвачена всепоглощающим чувством страха, связанного с тем, что она может упасть в обморок.
Большую часть времени после случившегося ее не покидало чувство сильного напряжения, наблюдалось обострение внимания к малейшим признакам головокружения.Часто повторялись боли в животе, появились проблемы со сном, и пациентка стала настолько неуютно чувствовать себя в одиночестве, что ей все время приходилось уговаривать кого-нибудь побыть с ней.

Кроме того, она начала избегать многих видов спорта, которыми раньше с удовольствием занималась.
Несмотря на все попытки сохранить душевное равновесие, она не смогла сдержать многочисленные частичные панические приступы, для которых были характерны головокружение, учащение пульса, дрожь в теле и страх, что она может потерять равновесие и упасть. Сару тщательно обследовали, но не обнаружили никаких существенных нарушений.

Автор пришел к выводу, что эмоциональные и поведенческие симптомы пациентки соответствует тем критериям, которые DSM-IV предлагает для диагноза «паническое расстройство». В конце концов пациентка стала настолько озабочена мыслями о возможных новых приступах, что даже изменила свое обычно независимое поведение, стремясь, чтобы рядом с ней постоянно кто-то был.

В то же время ее агорафобические тенденции правильнее всего было бы считать субклиническими, поскольку, хотя пациентка испытывала тревожность, когда оставалась одна, она в то же время не придавала слишком большого значения таким ситуациям и не пыталась их избежать любой ценой.

Год назад Сара пережила такой же приступ во время своей поездки за границу. Она думала, что может быть кто-то из ее братьев или сестер тоже испытывает подобную тревогу, но ей ничего не было известно о случаях такой психопатологии в своей семье. Панический приступ у Сары был связан с женитьбой отца на другой женщине, началом новой и важной для нее работы и подготовкой к выпускным экзаменам. Она рассказывала о своем идиллическом детстве, о родителях, бывших достаточно строгими, но в то же время не проявлявшими гиперопеки. Сара была самой младшей из четырех детей, общительной, хорошей ученицей и здоровым ребенком. Ей была ближе мать, которая тяжело заболела, когда Сара была еще совсем юной.

Семья вела обычный образ жизни, несмотря на болезнь матери, но после того, как та вскоре умерла, дети сильно горевали о случившемся, в то время как отец замкнулся в себе. Сара тосковала по матери и переживала, что новый брак ее отца может разрушить семейный очаг. Она не могла объяснить свой панический приступ ничем иным, кроме как реакцией на этот стресс.

Пациентка упоминала о книге, посвященной паническим состояниям, которую она прочла в надежде, что это поможет ей справиться со своими приступами. Мы попросили ее приходить по мере необходимости, но она хотела самостоятельно справиться со своими паническими приступами. Почти месяц о Саре ничего не было слышно. Затем она позвонила и сказала, что ее тревожность не уменьшилась и что у нее было несколько частичных приступов, а на протяжении нескольких последних дней она испытывает острое беспокойство.

Мы обсудили с пациенткой возможность прохождения курса лечения с помощью ДПДГ. Основная причина, по которой мы решили применить ДПДГ, вытекала из наблюдений, свидетельствующих о том, что ДПДГ быстро вскрывает заблокированные воспоминания и конфликтные ситуации, связанные с беспокоящим переживанием. Оказалось, что Сара была травмирована не столько паническими состояниями, сколько самим своим жизненным опытом, который был первопричиной подавленности в связи с утратой семьи и неизбежной необходимостью вести самостоятельную жизнь, что вызывало неразрешимые проблемы, относящиеся к фрустрированному чувству привязанности. 

Беспокойство, связанное с разрывом эмоциональных отношений, считается многими теоретиками психодинамического подхода основным фактором в развитии панических приступов (Bowlby, 1973; Nemiah, 1988; Shear et al., 1993). Так, например, Davanloo в своей работе сосредоточился на динамике возникновения панических приступов и утверждает, что эти приступы связаны с неким основным центральным конфликтом, сопровождающимся дополнительными конфликтными ситуациями, и что действительная (или субъективно переживаемая) отверженность или травма мобилизует реактивную агрессию и садизм, которые затем оказывается в значительной мере подавленным, и это, в свою очередь, сопровождается значительным чувством вины (Dawanloo, 1990; Kahn, 1990). 

Хотя психотерапевты могут придерживаться различных гипотез, объясняя возникновение симптомов пациента, в действительности эти гипотезы мало влияют на сам курс лечения с помощью ДПДГ. Подавленный материал всплывает у пациентов спонтанно. Пациенту предлагают подробно описать тягостное переживание или ситуацию, в которых возникает основной симптом, на лечение которого и направлена психотерапия. Образ, ассоциативно связанный с наиболее неприятным моментом, отождествляется с существующим в настоящее время негативным самопредставлением (например, «Я виноват» или «Я беспомощен»). 

Ощущения в теле, связанные с отрицательным аффектом, локализуются, а степень дистресса измеряется по шкале субъективных единиц беспокойства (СЕБ). При этом возникают более приемлемые представления о себе. 

Как только внимание пациентки зафиксировалось на определенных аспектах дезадаптивного материала, начали производиться серии движений глаз (СДГ) длительностью в среднем по 20 секунд. В конце каждой серии пациентке задавался вопрос о том, что она чувствует в данный момент. Дальнейшие серии движений глаз осуществлялись по мере того, как пациентка прорабатывала информацию и получала доступ к памяти или же спонтанно развертывавшимся образам восприятия.

Психотерапевту не нужно было при этом делать почти ничего, кроме общего поддержания атмосферы процесса до тех пор, пока пациентка не зафикисируется на одном и том же ощущении или воспоминании. В этот момент психотерапевт может оказать некоторое влияние на пациента, привнося свою информацию, которая может помочь клиенту в его движении к интеграции (Shapiro, 1994). В данном случае основным негативным эпизодом было воспоминание о том моменте в офисе, когда она почувствовала легкое головокружение, после чего возникла волна страха. Ей казалось, что она беспомощна, одинока и может упасть. В этот момент мы начали движения глаз. Несколько первых СДГ вызвали возрастающее чувство дискомфорта в области груди.

Когда мы попытались сосредоточить внимание пациентки на этих ощущениях, она начала плакать и говорить о том, что тоскует по матери. Дальнейшие СДГ вызвали приступ рыданий и пациентка осознала, что она была недостаточно хорошей дочерью, и именно это привело к смерти матери. Следующие СДГ движений глаз вызвали приступ гнева, направленного на мать, которая с самого раннего детства относилась к Саре так, как будто та была уже взрослой и не нуждалась в любви, никак не подчеркивая то, что Сара нужна ей.

При воспоминании об этом Сара остро пережила свою «плохость»; она продолжала плакать и стадать. Затем Сара, все еще переживая свою вину, обнаружила в себе мысль, что она рада смерти матери.
Дальнейшая переработка информации привела к воспоминаниям о жесткости и отталкивающем характере матери. Затем чувство вины постепенно уменьшилось, и Сара начала понимать, что в действительности она сама никогда не была плохой. Ее потребности были совершенно нормальными для ребенка. Сара поняла, что ее мать всегда подавляла эти ее потребности, специально делая все так, чтобы у Сары появилось чувство вины. После дальнейших серий движений глаз Сара постепенно успокоилась и почувствовала себя вполне взрослым человеком.

Проверка уровня страха, возникающего при чувстве головокружения, показала снижение по 10-балльной шкале уровня субъективного беспокойства с 9 до 1.

Следующий сеанс был проведен через две недели. После первого сеанса ДПДГ Сара чувствовала значительное облегчение, если не считать некоторых странных ощущений, возникавших у нее во время работы. На устранение этих ощущений было направлено дальнейшее лечение с помощью ДПДГ. 
Оказалось, что Сара ненавидит свою работу, занимаясь ею только для того, чтобы угодить отцу. Она сердилась на отца, сначала за его отчужденность, а затем за то, что он, вторично женившись, отдалил ее от себя. Сара осознала, что ее болезненные симптомы связаны с потребностью во внимании, подобно тому, как в детстве единственным надежным способом заслужить внимание к себе была болезнь. Затем она осознала, что принимает на себя мученическую роль своей матери, «тихо» страдая и выражая в форме страдания свои многочисленные непрямые завуалированные обвинения. По мере продолжения процесса проработки, пациентка осознала, что ей нужно поговорить с отцом, позволив себе прямо проявить свой гнев, связанный с ее положением дома и с ее планами на будущее. При этом она уже в гораздо меньшей мере чувствовала себе беспомощной.

Результаты: На протяжении следующих шести месяцев у Сары больше не было панических приступов. Ее тревожность почти полностью исчезла, если не считать тех случаев, когда она испытывала волну непонятных ощущений и боялась оказаться полностью захваченной этой волной. Дальнейшая переработка этих переживаний с помощью ДПДГ привела к возникновению чувства печали от осознания того, что дома она оказалась в ловушке, связанной с возрастающей конфликтностью с мачехой. Она поняла, что пришло время уйти из дома. 

Можно считать, что первые два сеанса ДПДГ принесли значительное облегчение симптомов. В сущности, пациентка значительно преувеличивала значение основного главного конфликта, который и лежал в основе возникновения у нее панического расстройства. Были отмечены улучшения в характерном типе ее беспокойства, проявляющемся в телесных ощущениях и направленном на выражение эмоциональных потребностей, а также на неосознаваемое подавление в себе чувств, чреватых межличностными конфликтами. 

Нельзя, конечно, говорить, что характер пациентки или ее защитные механизмы перестроились полностью, но тем не менее прежние жалобы были устранены, а дополнительная польза от психотерапии состояла в получении пациенткой возможности более открыто рассматривать свои неразрешенные проблемы и эмоционально значимые события.

Источник